0 км/ч: Свидетель. Любовь, смерть и роботы



Я возьмусь изложить своё понимание самой загадочной короткометражки «Свидетель» из антологии «Любовь, смерть и роботы». Эпизод о роковом круговороте в отношениях между мужчиной и женщиной. Только немного сложнее. Это — главная тема в мировой классике. Условно можно разделить её на три уровня.

Первый — это реальность, вся сложность взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Второй — подсознательная борьба между страстью и совестью или представлением о долге, которое исходит от духовного отеческого начала. Третий — история космических глубин или древняя история о сотворении мира и человека (можно назвать этот уровень духовным). Якобы сотворение как раз и произошло при «запретном» союзе двух непримиримых начал — косной тёмной материи и некоторой эманации духа.

Кто-то спустился туда, куда не следовало. Нечто спящее и беспредельно хищное пробудилось в глубинах космоса, началась бесконечная череда поглощений и рождений... Результатом таких похождений стал человек. Данную трактовку и некоторые другие мысли я взял из романа Томаса Манна «Иосиф и его братья», в котором объясняются мироздание и библейские сюжеты.
Collapse )

0 км/ч: За разломом Акила. Любовь, cмерть и роботы



Посмотрел очередную крутотень — «За разломом Акила» из серии «Любовь, смерть и роботы». Потратьте 15 мин своего времени, если не видели! Дальше спойлеры и моё видение смысла короткометражки, альтернативные взгляды приветствуются!

Паучиха — это, конечно, не какой-то там обитатель дальней планеты, а прарелигиозный образ, Великая Мать или Великая Гусыня (образ из мифологии Древнего Египта) в глубинах космоса, которая ждет своего жениха, чтобы зачать. Эта космическая красавица ткёт новую жизнь, поедая своих сыновей. На космическом корабле не зря летает статуэтка Богородицы, когда пилот спит уже безвременным сном.

Имя корабля юморное и содержательное — «Синий гусь», сопровождающий диспетчер находится в центре под названием Архангел (!) и он в шутку предлагает спеть колыбельную пилоту перед путешествием, экипаж корабля погружается в наполненные жидкостью сосуды, как младенцы. Далее начинается сладостный мир грез. Суть жизни, протекающая в момент перед смертью, или путешествие души после смерти, которое может длиться годами — эти темы раскрыты в романах Элиаде.

Collapse )

Томас Манн: свобода или послушание?



Мировоззренческая полемика из романа «Волшебная гора» между иезуитом Нафтой и прогрессором, масоном вольтерьянского направления Сеттембрини. Здесь Томас Манн приводит вечный спор о том, может ли человечество жить без религиозно-догматических предписаний — свободным разумом. Показываются изящные, дуалистические перевороты смыслов, которые использует иезуит, чтобы окончательно запутать разум, заставить человека смириться со своей слабосильностью и преклониться перед религиозной тайной. Иезуит высмеивает наивность строителей нового светского мира и справедливо предрекает гибель буржуазии. Но самое интересное это то, как иезуит от диктата под знаменем креста приходит к коммунизму. Поймать его за руку на жонглировании смыслами не так-то просто — все логично на первый взгляд. Для тех, кто все еще ведет подобные разговоры, будет полезно потренировать свое мышление и лучше понять слабые места противоположных точек зрения.


«Кармен» Жоржа Бизе



В романе «Волшебная гора» Томас Манн описывает второй акт оперы, где Кармен обольщает солдатика, заставляет его свернуть с «ровной» дороги военной службы и пойти тропами контрабандистов. При этом она делает это не из корыстного интереса. Возможно, она даже любит Хозе, и знает, что он любит ее, но зачем она тогда разрушает его? Она не желала его понять, что-то могущественное внутри заставляло ее победить в этой борьбе. Происходит столкновение необузданной, свободной стихии с духом. Кармен и солдат отражают столкновение этих начал, которые вечно тянутся друг к другу; но их соединение неизбежно приведет к смерти одного из них — сохранить любовь можно, только разорвав отношения. Этот злой рок неразрешимого противоречия проходит через всю оперу.


«Послеполуденный отдых фавна», прелюдия Клода Дебюсси



Описывая это произведение, Томас Манн передает блаженство Фавна в успокаивающей природе, которое плавно переходит в забвение и беспробудный сон. Этим грезят многие, особенно в наше безжизненно-рутинное время — мечта гармоничного соединения с природой и освобождение от тягостной совести, от бесконечных нравственных предписаний и обязанности работать. В этом отрывке раскрывается один из главных вопросов, которой породил идеи о возвращении человечества к первобытно-безгрешному состоянию, идеи об отрицании прогресса — повороте истории вспять. Этот «волшебный плен» души является смертельной ловушкой, но понять его надо, иначе стремление к гуманизму будет лишь следствием неискушенного ума, который окаменеет при первой же встрече со стихийными темными водами.


Опера «Аида»



В этом отрывке Томас Манн приобщает читателя к опере, раскрывая трагедию Джузеппе Верди «Аида». В ней происходит столкновение душевной земной любви во всем своем сладостном несовершенстве с холодным сиянием духа, в виде нравственно и жестокого осуждения церковью. Радамес и Аида поют свою песню любви наперекор нравственному приговору общества, сходят в могилу, переживая муки уродливой смерти, но заглушают несовершенство плоти и холод аскетичности своей песней. Томас Манн превратил текст в неуловимо прекрасную музыку.

Желтые бабочки смерти



В современной культуре преобладают темные образы. Это не удивительно, ведь зловещая тайна притягивает неискушенные умы сильнее, чем колокольный звон. Связано это с ужасом перед непреодолимой смертью. Перед лицом неизбежности каждый пытается заглянуть в него, чтобы лучше понять и, возможно, облегчить встречу.

В фильме «Седьмая печать» Ингмар Бергман мучительно ищет ответ на вызов смерти. Режиссер показывает обреченность «подлунного мира»: герой пытается зацепиться за земные прелести, продлить наслаждение и сохранить их в памяти. Но земная красота изменчива и скоротечна, а смерть неминуемо идет по пятам, отравляя наслаждение земной жизнью. Лучшее, что удается сделать герою, это сыграть со смертью в шахматы, чтобы оттянуть время, отвлечь ее взор от невинных людей и продлить им жизнь. Несмотря на эту христианскую жертву, фильм пропитан обреченностью.
Collapse )

Пустой коммунизм



Использовать слово коммунизм в дискуссии — это стрелять из пушки по воробьям. Вероятность того, что вас поймут, стремится к нулю. Зачастую этот термин связан с личными воспоминаниями прошлого или с бытовыми особенностями советской жизни, а также с могуществом Советской Армии и КГБ. Только для всего этого есть свои имена, зачем усложнять свою речь и ссориться с собеседником из-за недопонимания? Ведь коммунизм в СССР так и не построили — его вообще не было, к нему стремились, но между коммунизмом и Советским Союзом все еще была пропасть.

Collapse )

Томас Манн о «святой и нечистой тайне жизни»



Еще один крайне ценный отрывок из романа Томаса Манна «Волшебная гора». Он описывает не только вопрос зарождения вселенной, но и выявляет острые противоречия между сладострастной, бесстыдной материей и святым духом, приоткрывает тайну их трагического единства, порождающего земную красоту. Эти вопросы явно или подсознательно мучают всех. Томас Манн является великолепным знатоком античности, глубочайшим философом и религиоведом, поэтому как никто другой может донести сложнейшие вопросы через живой роман:

Collapse )

Томас Манн о течении времени



Утраченное время нельзя вернуть - это делает его высшей ценностью жизни. Кто-то уходит с чувством того, что прожил длинную и насыщенную жизнь, а кто-то - испытывает ужас перед надвигающейся старостью, так как кажется, что жизнь пролетела в один миг, как будто ее и не было вовсе. В чем же причина такого разного ощущения? Напрашивается ответ, что причина в количестве событий и уровне счастья прожитой жизни, но не все так просто. Ответ дает, возможно, самый гениальный прозаик Германии XX столетия Томас Манн в романе «Волшебная гора».  Приведу отрывок, объясняющий разный ход времени:

Collapse )